Владимир Ясинский "Театр кукол потерял магию"

Красноярский краевой театр кукол показал спектакль «Сага о Лире», поставленный режиссёром Борисом Саламчевым по мотивам трагедии Вильяма Шекспира. Работа получилась непростая, во многом спорная, однако интересная, поскольку, во-первых, если драматургия великого английского автора на обычной сцене всегда событие, то уж на кукольной – событие вдвойне, поскольку играется здесь чрезвычайно редко; во-вторых, «Сага о Лире» поставлена в редчайшем жанре монодрамы, что рискнул осуществить актёр Владимир Ясинский; в-третьих, актёр сознательно остаётся на сцене один, практически отказываясь от какой-либо помощи коллег-актёров: он не только выступает от лица шекспировских персонажей, но также самостоятельно осуществляет музыкальное сопровождение (это отдельная удивительная история) и импровизацию. Поскольку «Сага о Лире» - явление неординарное и непростое для обычного описания, мы решили поговорить об этом явлении на кукольной сцене с главным героем сего действа – актёром Владимиром ЯСИНСКИМ.

- Как рождался ваш спектакль?

- Я заглянул в свои записи, и первая из них, касающаяся «Короля Лира», датируется 1995 годом. Тогда я сделал предложение известному режиссёру Юрию Фридману, Юрий Александрович обещал подумать, однако уехал за границу, где-то работал, а потом, к сожалению, умер. Собирал материал, читал древние сказки, потом в театре сменился директор, и наш новый руководитель как-то высказал пожелание, что неплохо бы пригласить на постановку одного из ведущих российских режиссёров-кукольников Бориса Саламчева. После первого разговора с Саламчевым прошло два года. Мы встречались с Борисом Михайловичем в Омске, работали над текстом, чтобы получилась удобочитаемая мобильная версия, бывала у него и художник спектакля, Наталья Николенко. Музыку решили сделать в режиме онлайн – во включенном режиме, абсолютно без «фанеры».

- Получается, что вся музыка записывается по ходу действия?

- Конечно. Я использую семплер Roland-BossRC-20XL – электронное устройство, позволяющее записывать, редактировать и воспроизводить звуки. В этом мало кто разбирается. В Доме актёра, на творческой встрече, спрашивали: это звучит фонограмма или Вы играете сами? Самый спорный момент в спектакле оказался. Он, к тому же, отнимает очень много времени и сил, потому что нужно и музыку создавать, и работать как актёру – это настолько распыляет сознание, что получается самый настоящий «вынос мозга». Самое обидное, что зритель этого не понимает. Насколько мне известно, в таком режиме из российских актёров работает только Пётр Мамонов. Оборудование использую собственное, музыкальные инструменты – барабан, колокола делал сам. Полтора года назад провели своеобразную «разминку»: с Наташей Николенко сделали перформанс по «Старосветским помещикам» Н.Гоголя с элементами хеппенинга, привлекая к работе зрителей, которые с удовольствием участвовали в действии. Сыграли на разных площадках четырераза. Планирую нечто подобное сделать по А.Чехову.

- После «Саги о Лире» сложилось впечатление, что подобное нашему театру не очень-то и нужно?

- Согласен. Администрация не знает, что со всем этим делать. Но я предполагал, что так будет, именно поэтому, работая над «Старосветскими помещиками», мы думали над созданием своеобразного клуба любителей театра кукол для взрослых с упором именно на классику. «Помещики» ставились на собственные деньги, потому затраты старался минимизировать: сходить на рынок и купить реечек за сорок рублей – нет проблем. «Сага о Лире» ставилась уже на театральные средства и позиционировалась как спектакль для старшеклассников и студентов. Но со зрителем нужно работать, и, думаю, после спектакля будем устраивать обсуждение, потому что простой просмотр – это неинтересно. Если детей младшего возраста завлечь в театр проблем не существует, то со зрителями постарше надо работать. Интересно, как сегодня трактуется позиция кукольного театра? Заглянул как-то на красноярский сайт, где опубликован реестр предприятий с их формой собственности и видом деятельности. Допустим, драматический театр Пушкина позиционируется как организация, создающая произведения на основе литературы, а театр кукол расположен в графе «иные» и находится между тиром и родео. Получается, чиновники определили наш театр также, как это было сто лет назад – балаган. Поэтому сколько бы мы ни пыхтели над «Пиковой дамой», «Королём Лиром» или «Ромео и Джульеттой», мы всё равно будем находиться в ярмарочно-балаганных рамках. И подобная ситуация сегодня во всех театрах - «рубить бабло». Что с этим делать? Не знаю. Но я предложил выйти из этой ситуации андеграундным путём.

- Откуда появились все эти музыкальные инструменты?

- Но я же – музыкант, играю давно, хотя нигде не учился. Как все мальчишки начинал с гитары, затем перешёл на этнические инструменты – волынка, например. Использую в спектакле индийские бамбуковые флейты ручной работы, терменвокс. Занимаюсь импровизационной музыкой, поскольку считаю, что музыкант должен играть именно так, как это было в древности, иначе не будет нерва.

- Монодрама – ваш сознательный выбор?

- Пытался режиссёру предложить какого-нибудь проходящего персонажа, но он отказался. Включили в действие только помощника режиссёра Елену Журавлёву, которая по ходу действия включает видео.  Она из Караганды, работала с Генрихом Оганесяном, художественным руководителем драматического театра, который давал ей ставить детские спектакли.

- Генрих Оганесян долгое время ставил спектакли в Красноярском драматическом театре имени Пушкина?

- Он был моим педагогом на театральном курсе в Красноярском институте искусств в первой половине восьмидесятых годов. Затем я работал в Канске, но надо было создавать семью, а поскольку в красноярских театрах мест не было, мне предложили театр кукол, где я поработал более двух лет. Затем Борис Саламчев ставил в Красноярске «Снежную королеву» и пригласил меня в Омск, где я работал и в кукольном театре, и в драматическом. Через три года я возвратился в Красноярск. Постепенно понял, что театр кукол даёт актёру больше возможностей для творческого самовыражения. Возвращаюсь к монодраме. Конечно, это был мой принципиальный выбор. На мой взгляд, театр кукол – это минимум актёрских средств. Мы в Германии видели большой спектакль театра из Берлина «Визит старой дамы» по пьесе Фридриха Дюрренматта, который играла семья – муж, жена и дочь.  Самый интересный театр – когда актёр работает не скрываясь, но кукла почему-то оживает. Иногда летом работаю на улице – и как музыкант, и как кукольник со старинными марионетками фантоши. Кажется, примитивнее некуда, даже нить видно – играешь на волынке, трясёшь ногой, а куклы пляшут. Зрителей собирается огромноеколичество: работал в Питере, в Великом Новгороде. Спрашиваю себя: почему так? Людей ведь никто не приглашает. Они сами стоят и смотрят. Один парень недоумевал: «А что у вас там находится? Моторчик какой-то? Нет, здесь не обходится без колдовства!» Но я же ничего не скрываю. Юбку у куклы поднимают, а там прикрученная шурупами деревяшка.   Из театра кукол исчезла магия: когда актёр водил марионетку, она жила отдельно, самостоятельно. И в «Саге о Лире» мы попытались это возродить, не скрывая ничего. Надо научить зрителей верить, что всё происходит здесь, сейчас, живьём.

Сергей ПАВЛЕНКО. (Красноярский рабочий, 19 января 2011)